Мамуля, а что это у нас в комнате такое?
Пашка вернулся из сада уставший и голодный.
Куртку кое-как скинул в прихожей, ботинки стащил на ходу и, не дожидаясь напоминаний, пошёл в комнату — там обычно можно было поваляться, поныть и потребовать мультики.
— Мамуль, я устал, — протянул он, толкая дверь.
И тут остановился.
Посреди комнаты, там, где ещё вчера стоял его маленький столик с карандашами, теперь красовалась какая-то странная штука. Деревянная. Большая. С дверцами, замочками, колёсиками и кнопками.
— Мамуля… — Пашка даже голос понизил. — А что это у нас тут такое?
Мама выглянула из кухни, вытирая руки полотенцем, и посмотрела на сына.
— А ты подойди поближе, — сказала она с улыбкой.
Пашка сделал шаг. Потом ещё один.
Обошёл штуковину кругом.
— Это не шкаф… — рассуждал он вслух. — И не игрушка… хотя… вроде игрушка…
Он осторожно дотронулся до маленькой дверцы. Та не открылась.
— Мам, она сломанная? — насторожился Пашка.
— Попробуй, — спокойно ответила мама.
Пашка потянул сильнее. Потом заметил рядом маленький крючок. Подёргал его.
Щёлк.
— ОГО! — глаза у Пашки загорелись. — Она открылась!
За дверцей ничего не было.
Но сам факт…
— Мам, смотри! — Пашка захлопнул дверцу и снова открыл. — Она настоящая!
Он тут же заметил колесико сбоку. Покрутил. Оно тихо зажужжало.
Потом увидел шнурок. Потянул.
Кнопку. Нажал.
— Мам… — Пашка говорил всё тише и быстрее. — А она… она вся такая?
Мама присела рядом.
— Вся, — кивнула она. — Это специальный домик. Для того, чтобы пробовать. Крутить. Открывать. И разбираться.
— А можно?.. — Пашка даже не договорил.
Он уже сидел на полу, поджав ноги, и сосредоточенно возился с очередным замочком. Лоб нахмурен, язык высунут — всё, как бывает, когда дело серьёзное.
Прошло несколько минут.
Мама ушла на кухню. Поставила чайник.
Вернулась.
Пашка не звал.
— Паш? — осторожно спросила она.
— Угу… — отозвался он, не поднимая головы. — Я сейчас.
Мама замерла. Прошло ещё пять минут. Потом десять.
В комнате было тихо. Не тревожно тихо, а занято.
— Мамуль… — наконец сказал Пашка. — А её можно тут оставить?
— Конечно, — улыбнулась мама.
Пашка погладил домик ладонью, как живого.
— Вот хорошо, что ты у меня есть, — сказал он серьёзно. — А то я сегодня так устал… а тут — интересно.
Вечером папа заглянул в комнату и удивлённо поднял брови.
— А где Пашка?
— Там же, — тихо ответила мама и показала взглядом.
Пашка сидел на полу и что-то увлечённо крутил.
— Ну дела… — усмехнулся папа. — А мультики?
— Потом, — не отрываясь, сказал Пашка. — Я тут ещё не всё понял.
И мама поймала себя на мысли, что в комнате появился не просто новый предмет.
А что-то, из-за чего вечера вдруг стали другими.
Спокойнее. Тише. И как будто чуть длиннее.
Куртку кое-как скинул в прихожей, ботинки стащил на ходу и, не дожидаясь напоминаний, пошёл в комнату — там обычно можно было поваляться, поныть и потребовать мультики.
— Мамуль, я устал, — протянул он, толкая дверь.
И тут остановился.
Посреди комнаты, там, где ещё вчера стоял его маленький столик с карандашами, теперь красовалась какая-то странная штука. Деревянная. Большая. С дверцами, замочками, колёсиками и кнопками.
— Мамуля… — Пашка даже голос понизил. — А что это у нас тут такое?
Мама выглянула из кухни, вытирая руки полотенцем, и посмотрела на сына.
— А ты подойди поближе, — сказала она с улыбкой.
Пашка сделал шаг. Потом ещё один.
Обошёл штуковину кругом.
— Это не шкаф… — рассуждал он вслух. — И не игрушка… хотя… вроде игрушка…
Он осторожно дотронулся до маленькой дверцы. Та не открылась.
— Мам, она сломанная? — насторожился Пашка.
— Попробуй, — спокойно ответила мама.
Пашка потянул сильнее. Потом заметил рядом маленький крючок. Подёргал его.
Щёлк.
— ОГО! — глаза у Пашки загорелись. — Она открылась!
За дверцей ничего не было.
Но сам факт…
— Мам, смотри! — Пашка захлопнул дверцу и снова открыл. — Она настоящая!
Он тут же заметил колесико сбоку. Покрутил. Оно тихо зажужжало.
Потом увидел шнурок. Потянул.
Кнопку. Нажал.
— Мам… — Пашка говорил всё тише и быстрее. — А она… она вся такая?
Мама присела рядом.
— Вся, — кивнула она. — Это специальный домик. Для того, чтобы пробовать. Крутить. Открывать. И разбираться.
— А можно?.. — Пашка даже не договорил.
Он уже сидел на полу, поджав ноги, и сосредоточенно возился с очередным замочком. Лоб нахмурен, язык высунут — всё, как бывает, когда дело серьёзное.
Прошло несколько минут.
Мама ушла на кухню. Поставила чайник.
Вернулась.
Пашка не звал.
— Паш? — осторожно спросила она.
— Угу… — отозвался он, не поднимая головы. — Я сейчас.
Мама замерла. Прошло ещё пять минут. Потом десять.
В комнате было тихо. Не тревожно тихо, а занято.
— Мамуль… — наконец сказал Пашка. — А её можно тут оставить?
— Конечно, — улыбнулась мама.
Пашка погладил домик ладонью, как живого.
— Вот хорошо, что ты у меня есть, — сказал он серьёзно. — А то я сегодня так устал… а тут — интересно.
Вечером папа заглянул в комнату и удивлённо поднял брови.
— А где Пашка?
— Там же, — тихо ответила мама и показала взглядом.
Пашка сидел на полу и что-то увлечённо крутил.
— Ну дела… — усмехнулся папа. — А мультики?
— Потом, — не отрываясь, сказал Пашка. — Я тут ещё не всё понял.
И мама поймала себя на мысли, что в комнате появился не просто новый предмет.
А что-то, из-за чего вечера вдруг стали другими.
Спокойнее. Тише. И как будто чуть длиннее.